valentisha
Неверный путь так же важен, как и верный. Иногда даже важнее
Поплачь. Тебе станет легче. Не бойся.
– Я боюсь... Я не хочу плакать, мне стыдно. Я боюсь, что кто-то увидит. Никто не любит плачущих людей.
– Но ты же хочешь?
– Да, хочу... Мне больно. Это плохо, мне не должно быть больно. Только не сейчас... Я не хочу...
– Поплачь. Твои слёзы будут течь из самого сердца, унося с собою всю твою боль. Они наполнят твои глаза и намочат твои ресницы. Они потекут ручьями из глаз, по щекам, закапают твои колени. Они смоют твою печаль... Ты помнишь тот дождь? Помнишь, как он смывал пыль с деревьев? Как он наполнял жизнью сухую, жаждущую землю? Как он разливался по дорогам, как текли реки по асфальту, и с шумом уносились под землю? Помнишь? Он обнимал тебя, он радовал твоё сердце. Он унёс твою печаль... Поплачь... ты ведь знаешь, зачем нужен дождь.
– Знаешь, я боюсь плакать. Столько раз я плакал, и всегда люди осуждали меня, пытались успокоить, жалели меня. Но никто не понимал. Все боятся слёз... И я тоже...
– Не бойся. Теперь можно. Уже нет никого рядом, уже никто не осудит... Никто не понимает, потому что не любят. Они боятся понять тебя, они боятся своей собственной совести. Им просто стыдно плакать с тобой.
– А как же тёмные грозовые тучи? Как же страшные бури, уносящие дома и деревья? Как же ветер и молнии, лишающие жизней ни в чём не повинных людей? Иногда дождь может приносить зло...
– Ты знаешь, когда у человека всё хорошо, когда он начинает радоваться и беззаботно улыбаться, тогда, по какой-то неизвестной причине его сердце начинает теплеть, остывать, и в конце концов – оно умирает. На вершине своего удовольствия – мысли останавливаются, замыкаются сами в себе. Они начинают беспомощно биться в голове, но остаются позабытыми. Самое драгоценное и святое, понятое когда-то в прошлом, забывается, становится каким-то ненужным. А когда приходит несчастье, оно с болью отзывается в сердце. Оно заставляет его встрепенуться, оно бьёт его, сжимает, заставляет вновь начать биться, раз за разом, вспомнить уже позабытые движения. Страдания будят мысли ото сна, они очищают кровь от грязи, делают её, из сладковато-красноватого сиропа, вновь горячей, алой, полной жизни и огня, стремительно текущей, страстно бьющейся в жилах. И сердце, израненное, истекающее кровью вновь оживает, и лёд твоей души – тает. Оттого так много воды, оттого она ручьями течёт у тебя из глаз, а на небе появляются тучи, льёт дождь. Они хотят укутать тебя, согреть, обнять своими мокрыми руками. Они не боятся заслонить собою солнце, так как настоящее солнце теперь в тебе.
– Почему же, почему я говорю сам с собой?!
– А с кем же тебе ещё говорить, если никого рядом нет. (с)